Фотография, как вид человеческой деятельности, весьма не однородна, и служит для решения самых разнообразных задач. В первом приближении можно выделить не менее четырех основных видов фотографии: бытовая, документальная, коммерческая и художественная. И подход к оценке каждого из них имеет свои особенности.
Говоря о первых трех из перечисленных видов, нужно отметить общую для всех них особенность: для фотоизображений такого типа главным является распознаваемость, или, если так можно выразится, «смотрибельность» объекта съемки. Другими словами, при просмотре оценивают не столько саму фотографию, сколько то, что на ней зафиксировано. На типично бытовых фотках по теме «Наши милые детки» никто не обращает внимание на то, что попало в кадр вместе с малышом, делающим свой первый в жизни шаг, сказать что-то родителям-фотографам о непродуманности композиции и неудачном освещении – верный способ стать врагом семьи. На фотографиях из акта о замеченных производственных дефектах изделия номер такой-то расстраивать будут отнюдь не огрехи цветопередачи и чрезмерная глубина резко изображаемого пространства. Рекламное агентство никогда не заплатит за фотографию самого высокого качества, если на ней вместо логотипа заказчика запечатлен логотип его конкурента.
Принципиально по иному обстоит дело с художественной фотографией. В самом общем случае – это фотография как искусство, то есть использование фотокамеры не для технического фиксирования взаиморасположения объектов в пространстве, а для создания подчиненного сюжетному и композиционному замыслу автора изображения, несущего некое смысловое содержание и представляющее эстетический интерес. Художественная фотография так же многогранна и разнообразна, как и сама жизнь. Портрет, пейзаж, натюрморт – лишь малая и наиболее известная часть направлений художественного фото, продолжающих традиции изобразительных искусств «дофотографической» эры. Ню, субъективизм, конструктивизм, абстракционизм, формалистическое фото – краткое описание всех признанных направлений и жанров художественной фотографии потянет на внушительное эссе, а то и на кандидатский минимум по искусствоведению. И в каждом направлении существуют свои, скажем так, законы жанра, свои каноны и традиции, свои основоположники и классики, а так же свои излюбленные инструменты – такие, как, например, классический «полтинник», не менее классические «портретник» и «широкоугольник» или довольно экзотические «монокль» или «рыбий глаз».
Общая характерная черта художественных фотографий (опять же, в самом общем случае) – подчиненность изображения творческому замыслу автора. Фотограф не просто фиксирует видимую им реальность, но выбирает ту ограниченную полем кадра ее часть, которая наиболее полно и ярко отражает идею или образ, которые фотограф намерен донести до зрителя. Пожалуй, именно то, как воспринимает человек поле видоискателя своей фотокамеры – как часть электронно-оптического устройства, или как плоскость для создания изображения – и отличает фотографа от фотохудожника, а процесс фотосъемки от творческого поиска. Соответственно отличаются от прочих и художественные фотографии – для них важно не только то, что изображено, но и как изображено. (Кстати, во многих направлениях художественного фото как изображено считается гораздо важнее того, что изображено, а в некоторых случаях вопрос о том, что изображено вообще не рассматривается.)
Чтобы пояснить, о чем идет речь, сделаем небольшое отступление от темы. Очень наглядным и, бесспорно, самым известным (если судить по частоте упоминаний) примером служит «Черный квадрат» Малевича. На картине в самом буквальном смысле не на что смотреть. То есть на полотне не изображено никаких объектов, явлений или событий. Соответственно, такие понятия, как сюжет, композиция, перспектива, колорит и так далее – полностью бессмысленны по отношению к данной работе. И что же тогда предъявляется зрителю? Только обработанная автором плоскость. «Черный квадрат» можно расценивать и как упрек и как призыв. Упрек тем, кто скрупулезно выискивает несовпадения художественных изображений с реальными объектами-прототипами, и призыв не смотреть на творения художников так, как смотрят в окно – «Ой! А кто это там стоит?» – лишь чтобы рассмотреть изображенное, а воспринимать их как материальное воплощение творческого замысла автора, воспринимать целиком, как единую и самоценную вещь – вместе с холстом и рамой. Кстати, фотографии, как сфере человеческой деятельности, пришлось доказывать свою способность быть чем-то большим, чем инструментом документирования реальности. И хотя уже давно и всеми признано право фотографии на художественность, но если расценивать «Черный квадрат» как вызов (крайне сомнительно, что так оно и есть), то достойного ответа у фотоискусства нет. Создать плоскость без изображения, представляющую художественную ценность и эстетический интерес при помощи фотоаппарата пока не удалось (не снятые с объективов крышки даже на попытку не тянут).
Именно в художественной фотографии применима, уместна и необходима художественная оценка во всей своей полноте и глубине. Но, оценивая композицию, колорит и эмоциональность таких работ, все же стоит брать поправку на те самые законы жанра. А это, по меньшей мере, предполагает умение отличать субъективистскую фотографию от формалистической. То есть художественная фотография как область творческой деятельности человека, прежде чем стать предметом оценки, должна побыть предметом изучения каждого желающего оценить ту или иную фотоработу. Как говорится, знать, как ходят шахматные фигуры и уметь играть в шахматы – совсем не одно и то же.
Все выше изложенное уже можно рассматривать как первичный критерий оценки любой фотографии. Фото с семейного торжества – в семейный фотоальбом, оценивать будут дальние родственники, когда приедут в гости. Фото личного автомобиля после небольшого ДТП лучше всего представить для оценки в страховую компанию. Снимок хорошо известного товара в новой удобной упаковке оценят по действующему прейскуранту в отделе маркетинга. Ну а если зацепило за живое, взяло за душу – вот тут-то и начинаются сложности.
Впрочем, сложности могут начаться и раньше. Любое деление на типы и виды всегда достаточно условно и особенно сложно применимо к результатам творческой деятельности. Далеко не всегда возможно с уверенностью отнести фотографию к какому-либо типу даже в первом приближении, ну и какие же критерии применять для оценки такого снимка? Но, когда фраза «какие критерии оценки» перетекает в «чьи критерии оценки» сложности заканчиваются – начинаются головные боли. Вот часто встречающийся пример. Фотографы, которым приходилось делать фото на паспорт девушкам двадцати пяти лет, наверняка знают, во что может вылиться вопрос клиентки о том, можно ли будет перед печатью подправить фотографию в Фотошопе. И наверняка у каждого такого фотографа есть свой вариант фразы: «Девушка, а вы уже придумали, что сказать в паспортном столе, когда там спросят, чью фотографию вы собираетесь вклеить в свой паспорт?» Случай далекий от художественной фотографии, но очень показательный в плане критериев оценки. Девушка знает, как она должна выглядеть на фотографии для паспорта, а в паспортном столе знают, как должна выглядеть фотография для паспорта. Попробуйте доказать девушке (читай – зрителю), что с точки зрения паспортного стола (читай – законов жанра) ее оценка не верна, и это может подтвердить любой постовой милиционер (читай – критик). И такие задачки по критериям оценки кому-то приходится решать по много раз за день.
Говоря о критериях оценки фотографии, стоит вспомнить, что не только фотография подразделяется на типы, виды и жанры – сами критерии оценки тоже поддаются классификации. И для начала можно принять, что оценка бывает объективной и субъективной.
Субъективная оценка отличается тем, что опирается не на общепринятые каноны и нормы, а на глубоко личные, очень индивидуальные, и потому уникальные (в смысле неповторимости) критерии. Одно и тоже изображение кого-то приведет в восторг, а на кого-то нагонит тоску, и такая реакция лишь отчасти обусловлена содержанием изображения. В немалой степени субъективная оценка фотографии зависит от настроения и физического состояния зрителя непосредственно в момент просмотра. Одно дело, когда смотрящий на фотографию зритель уставший, голодный и злой, и совсем другое – если зритель бодр, сыт и весел. Вряд ли кто-то рискнет утверждать, что даже абсолютно однозначный и сильнейший раздражитель (например, вид обнаженной женщины для мужчин) вызывает одни и те же мысли, чувства и ассоциации у всех без исключения зрителей (в приведенном примере – реакции 18-летнего и 81-летнего мужчин будут сильно отличаться, а у мужчин с альтернативной сексуальной ориентацией реакция может и вовсе отсутствовать). Так что же теперь, скрестить пальцы и уповать на то, что зритель будет в благодушном настроении и ботинки ему не жмут?
Пальцы скрестить конечно можно – вряд ли поможет, но точно не повредит. А теперь пороемся в памяти. С некоторыми допущениями можно сказать, что солнечные летние фотопейзажи особенно приятно созерцать долгими зимними вечерами, а вот зимние фотографии сильнее привлекают внимание летом. Фотография же, сделанная во время первой весенней грозы, так же будет по-разному восприниматься в жаркий летний полдень и в дождливый осенний вечер. То есть изображение при определенных обстоятельствах может вызывать некий эмоциональный отклик у зрителя, или, говоря проще, фотография способна создавать настроение. Вот этой способностью фотографии и надо воспользоваться, не надо уповать на настроение зрителя, надо создать настроение зрителю, хотя бы попытаться. И способ проведения субъективной оценки проясняется: после того, как свежеотснятые фотографии прошли все стадии постобработки, сортировку (получили объективную оценку), предварительный отбор, и приняли свой окончательный вид, про них стоит на какое-то время забыть. А через пару дней (или недель – кому как лучше) настроится на просмотр (то есть дать себе страшную клятву не отвлекаться на технические моменты и мелкие погрешности, и участвовать в мероприятии исключительно как зритель), и… просмотреть фотографии.
Чем руководствоваться при просмотре? Да хотя бы словами директора одного европейского театра: «Театр жив и когда зрители рукоплещут представлению, и когда освистывают его. Театр мертв, когда зрители во время представления спят». Чтобы в процессе просмотра чувствовать себя только зрителем (или, так сказать, чтобы на время просмотра убить в себе фотографа) существуют различные приемы, но они слишком индивидуальны для каждого фотографа, чтобы заниматься их систематизацией и описанием. Общие рекомендации, конечно есть, но их стоит воспринимать как стартовую точку в формировании «зрительского» взгляда на фотографии. При просмотре лучше группировать фотографии по принципу «подобное к подобному», то есть не смешивать в кучу портреты и пейзажи, черно-белые и цветные изображения, студийную и натурную съемки и так далее. «Подмешивать» оцениваемые изображения к ранее отснятым удачным фотографиям, как своим, так других авторов, и проверять на предмет «вписываемости в общий ряд» ощущений при просмотре. Применять «многозаходность», то есть одну и ту же группу фотографий просматривать по несколько раз с перерывами на дела, не связанные с фотографией и сравнивать впечатления от просмотра, например, в приподнятом настроении и будучи подуставшим от повседневных забот. Ну и решить, хотя бы для себя, где заканчивается оценка фотографий и начинается их критика (образно говоря, где еще полет, а где уже разбор полета).
Сделаем небольшое философское отступление по теме критериев оценки фотографии. Очень много ведется дискуссий о том, как, или, вернее, чем правильно воспринимать фотографию – умом или сердцем, что для фотографии важнее – смысловые слои или чтоб за душу брало? И как привить зрителю правильный способ восприятия? В связи с этим очень хочется спросить: о чем же все-таки разговор? О том, какой зритель лучше – умный, но бездушный, или душевный, но безмозглый? И куда девать тех, у кого голова с душой дружат? И как, с технической точки зрения, «воспитывать» зрителя в ключе бездушия/безмозглости (ненужное – зачеркнуть)? Курсы обучения зрительскому восприятию организовывать? А обязан ли зритель смотреть на фотографию глазами фотографа? Или все-таки фотограф должен уметь смотреть на свои работы глазами зрителя? И уж если фотограф решил воспитывать зрителя, то не начать ли воспитание со зрителя в себе? И где лучше искать ответы на все эти вопросы – в себе, в своей душе или в методических пособиях по технике фотоискусства и в трудах признанных мастеров и корифеев?
Но закончим с философией, вернемся к фотографии.
Приход цифровых технологий в фотодело сильно изменил Фотографию. Цифровые фотокамеры стали общедоступны, персональные компьютеры принципиально упростили процесс послесъемочной обработки фотоизображений (а Фотошоп еще и уровнял возможности профессионалов и любителей), Интернет предоставил немыслимые во времена пленочной фотографии возможности для публикации фотоснимков. При желании, любой владелец фотокамеры может считать себя фотографом, даже если он понятия не имеет ни об экспозиции, ни о композиции, даже если его камера встроена в мобильный телефон. Такая легкость вхождения в Фотографию порождает иллюзию того, что и освоение фотодела не требует никаких особых усилий. Немалое количество владельцев фотокамер уверенны, что качество и художественность фотографий напрямую зависят от модели и стоимости камеры. Столкнувшись же с критикой своих творений, владельцы фотокамер начинают искать некий алгоритм получения «правильных» фотографий, этакую пошаговую инструкцию по созданию шедевра. Уверенность, что такая инструкция все-таки есть (ведь к фотокамере что-то похожее прилагается!), порождает уверенность в существовании универсальной методики опознания шедевра среди менее выдающихся фоторабот. Но стоит этой уверенности поколебаться, и звучит уже хорошо всем известная фраза: «Есть те, кто видит, те, кому дано свыше, и есть те, кому видеть не дано, и с этим надо просто смириться…»
Вот только откуда у тех, «кто видит» такие глубокие познания в теории и практике фотографии, от веяний сегодняшнего дня и до самых до истоков? Им это дали «свыше»? Думается, что таки нет. Думается, что те, кто «видит» прошли свой путь от владельца фотокамеры до Фотографа. И хотя этот путь открыт для каждого, в наше время на нем не особо многолюдно. Может потому, что для того, чтобы дойти до источника, придется идти против течения?
